Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

кайзер

Итоги 2 декабря в Одессе: обещания вице-премьера Розенко и отмена визита министра здравоохранения

Нынешний день в Одессе должен был быть информационно насыщенным. Ведь планировалось сразу два визита высоких столичных гостей – вице-премьер-министра Украины Павла Розенко и министра здравоохранения Ульяны Супрун.

АИ-проэкт "Большая Коалиционная Война".

Задумал как-то я на форуме альтернативной истории некий проэкт-Большая Коалиционная Война.Проэкт,посвященный альтернативному развитию Фашодского кризиса 1898 года и его последствиям...

http://fai.org.ru/forum/topic/38775-taymlayn-mira-bolshoy-koalitsionnoy-voynyi/
http://fai.org.ru/forum/topic/37399-bolshaya-koalitsionnaya-voynafashodskiy-krizis-i-vozmozhnyiy-franko-russko-turetskiy-soyuz/
Что-то выкладывалось здесь..
http://alternathistory.com/fashodskii-krizis-pererastaet-v-bolshuyu-koalitsionnuyu-voinu-chast-1
Нынче работа над проэктом идет ни шалко-ни-валко.
Планов по проэкту громадье,но природная лень-матушка на корню тормозит задуманное и начатое.

По всей видимости,ряд принципиальных моментов(завязка кризиса,некоторые политические нюансы,описательная часть,посвященная военным действиям) необходимо подвергнуть переделке: дополнить,внести существенные коррективы...

продолжение...1911...Война началась в 1911...

Альтернативный вариант-мировая война начинается в 1911...


Между тем…

В британском обществе накануне второго марокканского кризиса имели место быть значительные разногласия как внутриполитического,так и внешнеполитического характера. Преобладали три позиции :

-«крестоносная», согласно которой война была оправдана в случае угрозы основным ценностям британского общества,

- «дефенсистская», где война допустима в оборонительных целях,

-«пацифицистская», где войну желательно, но не всегда возможно избегать.

В начале Агадирского кризиса британское общество в целом было скорее ближе к «дефенсистским» позициям, в то время как правительство представляло весь спектр от абсолютных пацифистов до «крестоносцев». При этом спецификой британского общества являлось то, что британское правительство было, вероятно, наименее свободно в осуществлении своей внешней политики без оглядки на общественность.

За оказание немедленной поддержки Франции в случае осложнения франко-германских отношений,могущих перерасти в открытое военное противостояние в правительстве были только Грей и министр внутренних дел Черчилль. Джон Морли (покинувший к тому времени пост секретаря по делам Индии и ставший лордом-председателем Совета), Джон Саймон (заместитель министра юстиции, защищающий интересы государства в судебных процессах),министр торговли Бакстон и ряд других министров были за отказ от поддержки Франции в случае войны и за официальное провозглашение нейтралитета Великобритании в этом случае. Большая часть министров – в том числе Асквит, Ллойд Джордж и Герберт Сэмюель – пребывали в разной степени нерешительности.

В английском парламенте противостояние развертывалось в плоскости «либерал-пацифисты»-консерваторы.Сильные позиции имела группа т.н.«нейтралистов».И не безосновательно-в Англии разгорался конфликт парламентских группировок по вопросу о гомруле и о парламентском билле,который оказался в центре политической борьбы.В этом билле не было речи о ликвидации верхней палаты английского парламента,но права ее существенно ограничивались.Из компетенции палаты лордов изымались бюджетные вопросы.Иными словами то,что издавна стало традицией,теперь закреплялось законом.Прочие законопроекты палата лордов могла отвергать дважды,но окончательное решение все-таки принимала палата общин.таким образом.палата лордов лишалась права абсолютного вето,хотя и сохраняло вето суспенсивное.Она по-прежнему могла тормозить принятие прогрессивного законодательства, но полностью заблокировать его уже была не в силах. Вопрос о парламентском билле в английском обществе встал весьма остро.

Бальфур, выступая во время первого чтения парламентского билля,прозрачно намекал на взрывоопасную ситуацию в стране весной 1911г.(«как бы я ни стремился к миру,как бы я не старался действовать методом компромисса,бывают столь значительные проблемы,что никакой компромисс невозможен»-говорил он).

Разумно ли со стороны правящих кругов доводить до крайности свои внутренние распри,если при нарастании массовых стачек любая искра может привести к взрыву?И уж тем более разумно ли,на фоне острого внутриполитического кризиса,грозившего по сути перейти в стадию гражданской войны,всерьез и вплотную заниматься вопросами внешнеполитического характера,урегулирование которых может быть возложено на непосредственных «заводил дипломатического противостояния по марокканскому вопросу»-Францию и Германию?

Но если Бальфур только лишь намекал на возможность сопротивления правительству иными,неконституционными средствами,то один из лидеров оппозиции,Остин Чемберлен говорил прямо:исправить положение и обеспечить порядок,нарушаемый биллем,можно только ценой гражданской войны.Фактически ответственный гоударственный деятель грозил бунтом,насилием и гражданской войной!

В это время уже наметилась тенденция крайне правых элементов консервативной партии вести дело к антиконституционным методам борьбы против либерального кабинета и его политики.В связи с подготовкой гомруля в Северной Ирландии создавались вооруженные отряды англичан-протестантов.выступавших против автономии Ирландии.Здесь формировались реальные предпосылки мятежа.

О возможности гражданской войны уже говорили многие-и в прессе,и в парламенте.Ольстерский юнионист Лонсдейл с трибуны палаты общин заявлял,что его друзья и единомышленники в Ирландии желают только поддержать закон и порядок,но в вопросе о гомруле они считают безусловным долгом оказать твердое и упорное сопротивление.И если это означает гражданскую войну-ответственность безусловно,должна пасть на правительство.Лорд Хью Сесиль,ссылаясь на ситуацию в Ирландии утверждал,что билль о гомруле и парламентский билль ведут к революции и беспорядку.

По мере того,как приближалось третье чтение парламентского билля и время его передачи в палату лордов противостояние парламентских группировок усиливалось.

4 июля состоялось заседание британского кабинета министров, который отклонил предложение направить английский корабль в Агадир,найдя эту меру слишком рискованной, и рекомендовал Грею добиться привлечения Англии к любым переговорам по определению будущего Марокко.

Правительство вновь собралось 5 июля и германского посланника известили, что Британия не останется в стороне от марокканских событий, но повременит с оглаской, пока не убедится в серьезности намерений Берлина(относительно военно-морского соглашения).

6 июля Асквит выступил с заявлением по поводу агадирского инцидента в английской палате общин. «Я надеюсь, — заявил он, — что дипломатические переговоры увенчаются успехом, и в той мере, в какой мы будем в них участвовать, мы должным образом примем во внимание необходимость защиты договорных обязательств по отношению к Франции, которые хорошо известны Палате».Асквит заявил, что Великобритания должна принять участие в решении марокканского вопроса, поскольку такое участие определяется как ее собственными интересами, так и ее договорными обязательствами перед Францией.Англия,по словам Асквита,не может более оставаться безучастной зрительницей упрочения Германии на Африканском побережье Атлантического океана,где ее появление могло бы угрожать морским сообщениям Британской Империи,с Южной Африкой. Асквит предложил отложить запрос по марокканскому вопросу. Тем не менее,хотя реакция официального Лондона на отправление немецкой канонерки в Агадир свидетельствовала о поддержке Франции,она уже не была безоговорочной…

8 июля Грей в беседе с Меттернихом поинтересовался планами Германии относительно Агадира.По мнению Грея,некоторые британские политические и военно-морские руководители считали, что действия немецкой стороны продиктованы не столько желанием получить от французов колониальные компенсации, сколько закрепиться в Агадире и превратить этот морской порт на Атлантике «во второй Гельголанд» .

В ответ,Меттерних заявил от имени германского правительства,Германия на переговорах с французами может вести речь о готовности «отказаться от своих политических интересов в Марокко в обмен на компенсацию в другом месте».То же самое было заявлено и на следующий день-в ходе начавшихся 9 июля франко-германских переговоров. Грей подчеркнул, что в данный момент он больше озабочен чисто британскими интересами, чем обязательствами перед Францией .Тем не менее,английское правительство, подчеркнул Грей, будет придерживаться своих договорных обязательств перед Францией. Грей заявил Меттерниху, что Англия, верная своим обязательствам перед Францией, не признает нового решения марокканского вопроса, выработанного без ее участия .

Грэй так же заявил Меттерниху-Британское правительство готово идти навстречу германским предложениям и готово взять курс на смягчение напряженности в отношениях с Германией.Меттерних подтвердил сказанное ранее-Германия признает складывающееся положение дел,касающееся британского превосходства на море и обязуется не наращивать германскую кораблестроительную программу ,а возможно и сократить эту программу насколько возможно. Но и Великобритания должна проявить готовность подтвердить взятый курс на смягчение англо-германской напряженности в отношениях.Со стороны Англии не должно быть препятствий германской экспансии . Германия начинает переговоры с Францией и настаивает в качестве компенсации за уступку в Марокко передачу ей всего Французского Конго .

10 июля Грей сделал предупреждение Франции, заявив ее послу в Лондоне П. Камбону, что французское правительство в своих действиях должно консультироваться с английским, поскольку Великобритания заинтересована в решении марокканского вопроса .

12 июля в ряде австрийских газет появилось несколько материалов,так или иначе затрагивающих Агадирский кризис и ссылающиеся при этом на неназванные источники,близкие к внешнеполитическому ведомству Британской Империи(утечка информации была инспирирована немцами).

Прежде всего речь шла о том,что в Агадирском кризисе британское правительство больше озабочено чисто британскими интересами, чем обязательствами перед Францией ,что британские политические и военно-морские руководители считают, что действия немецкой стороны продиктованы не столько желанием получить от французов колониальные компенсации, сколько закрепиться в Агадире и превратить этот морской порт на Атлантике «во второй Гельголанд»,а подобное обстоятельство никоим образом не может отвечать интересам Лондона.

В одном венском официозе появилась статья, в которой автор упоминал о «германских предложениях британскому кабинету в вопросе о военно-морском соглашении» и отмечал в этой связи возможность «мирной эволюции» Германии. В статье говорилось,что внешнюю политику Германии в настоящее время скорее стоит назвать «шатанием» из стороны в сторону. Играя то вместе, то против Британии, проводя такую же неосторожную политику в отношении России и откровенно враждебную в отношении Франции, пытаясь стать лидером в Европе и одновременно колониальной империей, Германия приняла решение о создании флота в противовес британскому,а между тем, Германии, находящейся на пике своего возвышения, следовало парадоксальным образом отказаться от наращивания вооружённых сил и создания флота, отдав тем самым предпочтение «мирному возвышению», развитию науки и экономики, захвату мира не вооружённым путём, но методом культурной притягательности . Сократив армию до размеров, достаточных для обороны территории страны, Германия бы лишила страны Антанты формального повода для начала войны.

Хотя редакция газеты заявляла свое несогласие с автором статьи, но практически вся европейская печать оценила факт опубликования этой статьи крупнейшей австрийской газетой, как желание Германии искать пути для мирного урегулирования политического кризиса.

Французский премьер-министр Кайо,недовольный произошедшими утечками и публикациями венской прессы,на следующий день в сердцах заявил,что считает слабостью британской дипломатической службы и британского министерства иностранных дел скопление на высших постах людей, которые хотя и «не делали серьезных ошибок и отличались правильными суждениями и энергией, но не подходят для ответственных постов».

Сам по себе порт Агадир не представлял серьезного стратегического интереса (по расчетам Вильгельмштрассе, выбиравшего порт для демарша, он находился достаточно далеко от тщательно оберегаемого англичанами ключа от западного Средиземноморья – Гибралтара и таким образом их возражения (что в Берлине постарались учесть) по поводу занятия этого порта были бы необоснованны), акция Берлина должна была продемонстрировать Парижу (а заодно и Лондону), что в марокканском вопросе,превратившемся из франко-испанского в общеевропейский, еще не все предрешено, а вполне возможно, и оказать давление на Францию в случае вероятных двусторонних переговоров.

Немцы по-видимому,постарались учесть и те разногласия, что царили в высших кругах парижской правящей элиты в период Агадирского кризиса и смены кабинета в июне 1911г.

Немцы отмечали наличие двух тенденций ,преобладающих на тот момент во французской внешней политике: пробританской и прогерманской (ее олицетворяли Ж. Кайо и его сподвижники).Кстати,переговоры, продолжавшиеся четыре месяца, велись сразу по нескольким каналам. Кроме официальных дипломатических, у премьера Кайо был и свой канал переговоров с деловыми кругами Германии: Артуром Гвиннером – директором Дейче банка, видными банкирами Паулем Швабахом и Гинзбургом. Председатель французского Совета министров выходил на прямой контакт с Кидерлен-Вехтером.

Англичане не без оснований опасались франко-германского сговора по марокканскому вопросу-подобное дублирование со стороны Кайо обычных дипломатических каналов было не лишено оснований: центральному руководству МИД,главе МИДа, Кайо определенно не доверял.

Относительно позиции Великобритании. Кайо был не склонен полностью рассчитывать на Великобританию. С одной стороны, французскому послу в Лондоне Полю Камбону, высказавшемуся в пользу совместной франко-британской военно-морской демонстрации, Грэй ответил отказом .

В «Таймс», занимавшей устойчивую антигерманскую позицию еще 6 июля было напечатано недвусмысленное предупреждение сторонникам возможного франко-германского компромисса: «Мы не привыкли отступать от данного нами обязательства или позволять другим державам вести за нашей спиной переговоры, затрагивающие наши важные интересы…Ничьи «права» не должны быть признаны, никаких«компенсаций» международного характера не должно быть дано, если они непосредственно и глубоко нас затрагивают, без нашего участия и нашего согласия» .(намек на некоторое улучшение отношений Парижа и Берлина к весне 1911г. в целом? Ж. Кайо, будучи в тот момент министром финансов согласился вести франко-германские переговоры, в частности, по железнодорожным проблемам, по другим областям –по финансам, по рудникам и пр.но лишь при условии французского преобладания. Несомненно,это делало бы германское участие в возможном предприятии весьма проблематичным.)

С другой стороны Великобритания дала понять Парижу,что она должна принять участие в решении марокканского вопроса, поскольку такое участие определяется как ее собственными интересами, так и ее договорными обязательствами перед Францией. Англия не останется пассивным наблюдателем нового решения по Марокко, принятого Германией, Францией и Испанией, и должна принять участие в этом обсуждении.

И тут неожиданно в разрешение Агадирского кризиса(или,скорее в момент эскалации кризиса) вмешался т.н. «русский фактор». К началу второго марокканского кризиса российская дипломатия стремилась принимать как можно меньше участия в нарождающемся франко-германском конфликте. Волновали русское правительство в первую очередь совершенно другие внешнеполитические проблемы: на Ближнем Востоке(укрепление Германии в Турции угрожало не только русским планам в Константинополе и проливах, но и господству России на Черном море), на Дальнем Востоке и на Балканах.

Еще в мае 1911 г. русский посол в Константинополе Чарыков сообщил министерству иностранных дел в Петербурге, что экономическое и политическое влияние Германии как в Турции, так и на всем Ближнем Востоке за последнее время особенно возросло. Германия оказывала энергичное давление на рост турецких вооружений и в первую очередь — турецкого флота. Для России остро встал вопрос об открытии проливов и об укреплении своего господства на Черном море.

В середине мая 1911 г., с одобрения Николая II, началось обсуждение этого вопроса министерством иностранных дел с военным и морским министерствами.

В то время как Англия в первый же месяц кризиса в ряде заявлений подчеркнула, что она не допустит решения марокканского вопроса без ее ближайшего участия, российская дипломатия стремилась всячески избежать втягивания в политическое противостояние. В отличие от Англии, интересы которой германское выступление ,возможно,затрагивало даже больше, чем интересы Франции, Россия не имела никаких собственных интересов – ни в Марокко, ни вообще в Африке. Она выступала только как «союзница Франции и как держава, подписавшая Алжесирасский акт». Французский министр иностр.дел Де-Сельв в первые июльские дни приложил все усилия к тому, чтобы Россия выразила в Берлине свое удивление и осведомилась о действительных причинах тех мер, которые были приняты германским правительством.Соответствующая нота российского внешнеполитического ведомства была доведена до сведения германского правительства 4 июля (телеграмма в Берлин была послана по настоятельной просьбе французского посла и облечена в возможно мягкую форму)…

Российское правительство поставило Германии следующие вопросы:

1. Какую цель имеет посылка судна в Агадир, где нет «никакой иностранной торговли, где нет ни одного германского подданного и где не возникло никаких беспорядков?

2. Имеет ли намерение Германия высадить войска?

3. Что означает исключительная часть немецкой ноты, касающейся срока пребывания военного судна в Агадире, что судно будет отозвано, как только мир и порядок восстановятся в Марокко?

5 июля, после очередной просьбы французского посла оказать давление на Германию по настоянию Столыпина, МИДом России была послана еще одна телеграмма в Берлин ,составленная в чрезвычайно туманных выражениях .Она так и не прояснила истинного отношения Петербурга к разворачивающемуся франко-германскому спору относительно марокканского вопроса. По сути дела в ходе этого кризиса Петербург занял позицию, в которой проявлялось желание избежать войны и не нарушить союзнические обязательства. С подачи Столыпина,Нератов заявил германскому послу: «Германское правительство хорошо знает о наших исключительно дружеских отношениях к нему, и оно, мы надеемся, не усмотрит в нашей инициативе по настоящему поводу шага, не отвечающего этим отношениям, а лишь диктуемого озабоченностью за спокойное течение переговоров. Наша инициатива подсказывается собственными словами Кидерлена, изъявившего готовность делиться с нами сведениями о ходе переговоров». По сути дела в ходе этого кризиса Петербург занял позицию, в которой проявлялось желание избежать войны и не нарушить союзнические обязательства.

5 июля на Орсейской набережной были получены известия от Поля Камбона. Французский посол в Лондоне сообщал, что сэр Эдуард Грей в очередной раз заверил его в «неуклонном намерении своего правительства строго соблюдать обязательства, принятые Англией по отношению к Франции».

Однако,английское заявление не оказало какое-либо дополнительное влияние на характер русского выступления в Берлине и на русскую печать. В беседе 10 июля Нератов дежурно заверил Жоржа Луи, что Франция может рассчитывать на услуги России в мароккских переговорах.

Но через несколько дней,после очередной просьбы французского посла оказать давление на Германию ,кстати,отклоненной Петербургом,Нератов 14 июля написал Остен-Сакену, русскому послу в Берлине: «Германское правительство хорошо знает о наших исключительно дружеских отношениях к нему, и оно, мы надеемся, не усмотрит в нашей инициативе по настоящему поводу шага, не отвечающего этим отношениям, а лишь диктуемого озабоченностью за спокойное течение переговоров. Наша инициатива подсказывается собственными словами Кидерлена, изъявившего готовность делиться с нами сведениями о ходе переговоров». Через несколько дней после отправки этой инструкции Остен-Сакену Кидерлен-Вехтер просил его передать в Петербург, что Германия ценит корректную позицию России в мароккском вопросе и сожалеет, что Англия не следует ее примеру.

Сам Остен-Сакен считал, что дальнейшее обострение отношений Германии с Францией и Англией полезно для успеха русских дипломатических планов,о чем не преминул изложить в письме Нератову. Он писал: «Призрак англо-германского сближения все больше и больше отдаляется, а счеты Франции с Германией на колониальной почве ставят известную преграду дальнейшему развитию зачатков франко-германской интимности. Все это нельзя не приветствовать с точки зрения наших интересов, а было бы желательно, не сходя с почвы союзных обязательств по отношению к Франции, не жертвовать нашими настоящими отношениями к Германии в угоду Франции и дать, по возможности, спокойно совершиться событиям, которые могут вовлечь Германию в новые колониальные заботы в связи с неминуемыми крупными материальными затратами. Подобной осмотрительной политикой мы приобрели бы известное нравственное право на взаимность поддержки Германии в интересующих нас лично вопросах.А кроме прочего,мы могли бы дать понять- в благодарность за нашу дипломатическую поддержку в переговорах с Германией, вправе рассчитывать на понимание того,что Франция должна счесть своей нравственной обязанностью,при случае заплатить нам тою же монетой и отказаться заранее от оппозиции или вмешательства в такие вопросы, где Франция менее заинтересована, а мы имеем существенные интересы.Подобным пониманием неплохо было бы заручиться и от британской стороны(окончательно урегулировать персидские дела.решить вопрос о требовании Россией права расширить влияние своей морской юрисдикции с трех до двенадцати миль и пр.».

Нератов поспешил снестись с Лондоном.Посол России Бенкендорф17 июля встретился с Греем. На вопрос Грея, что будет делать Россия в случае войны,Бенкендорф прямо ответил: «Лично я не сомневаюсь в том, что при определенных условиях пункты договора будут точно соблюдены».На вопрос Грея о каких определенных условиях может вестись речь,Бенкендорф заявил.что Россия вправе рассчитывать на определенные политические гарантии в решении ряда важных дипломатических вопросов,в первую очередь.со стороны Франции.

18 июля 1911 года Извольскому была отправлена инструкция, в которой выражалась надежда,что Франция в обмен на благожелательную позицию россии в марокканском деле проявит такую же незаинтересованность в вопросе о проливах.нератов предлагал Извольскому донести до французской стороны идею о соглашении в форме обмена писем между министрами иностранных дел.за благосклонное отношение Франции к русским интересам в проливах Россия обязывалась безоговорочно отстаивать интересы Франции в Марокко дипломатическим путем.выступая совместным дипломатическим фронтом.Французская дипломатия оказалась встревожена русскими инициативами.Правительству Франции нельзя было уйти от формулирования своего отношения по столь важному для России вопросу в свзязи с общим международным положением.переговоры с Германией о Марокко шли довольно остро.остаться без русской поддержки в таких условиях означало поставить вообще под угрозу существование русско-французского союза.

В Париже решено было не связывать себя никакими обязательствами кроме устных заверений до разрешения агадирского кризиса.Де Сельв дал указание послу в Лондоне выяснить отношение Англии к русским инициативам в отношении проливов(так некстати проявленным).

20 июля был получен ответ-взгляд английского правительства не изменился со времени меморандума 1908 года.У Франции.таким образом.не было сомнений в том.что англия не одобрит какие-либо русские проекты относительно вопроса о проливах.но и не собирается препятствовать каким-либо преговорам заинтересованных сторон.

В тот же день Извольский решил использовать "психологический момент" в связи с непростыми франко-германскими переговорами по марокканскому вопросу и обратился к Де сельву с письмом.в котором напоминал французскому министру о благожелательной позиции России в марокканском предприятии Франции и фактически предлагал взамен признать за Россией "свободу действий в вопросе проливов " и формальную поддержку Франции в этом вопросе.

Де Сельв растерялся.Под всякими предлогами он решил затягивать ответ.Он даже запросил французского посла-исходит ли инициатива Извольского из Петербурга или это самодеятельность русского посла?Днем 21 июля он получил подтверждение-инициатива исходит от Петербурга...

Днем 21 июля германский посол вновь встретился с Греем.Речь как и ранее,зашла о возможности достижения англо-германского соглашения компромиссного характера.

На сей раз Меттерних присовокупил еще один вариант,при помощи которого могла быть достигнута договоренность между Великобританией и Германией.Речь шла о достижении соглашения по вопросу Багдадской железной дороги.

На протяжении длительного периода времени англо-германские переговоры о строительстве багдадской дороги касались тех аспектов этого вопроса.где непосредственно сталкивались британские и германские интересы(продолжение дороги по направлению к Персидскому заливу,речное судоходство в Месопотамии и пр.).Германия.как известно,путем ряда конвенций(1903.1908.1911 г.г.)выговорила себе у турецкого правительства концессии на постройку основной магистрали Багдадской дороги.а также ответвлений как в сторону Средиземного моря,так и в районе Месопотамии.Но ввиду того,что строительство дороги задевало британские интересы,Германия ,по словам Меттерниха готова была отказаться от права постройки линии от Багдада к Персидскому заливу,а также от концессии на постройку порта в Басре и в Персидском заливе.

При этом Германия была бы согласна на:

-признание Басры конечным пунктом

-отказ от дальнейшего проведения дороги к заливу

-введение в состав правления дороги английских представителей

-участие английской финансовой группы в капитале Общества багдадской дороги

-передачу постройки порта в Басре турецкому обществу с равным участием английского и германского капитала в нем;

Фактически германское предложение имело конечной целью раздел сфер влияния на Ближнем Востоке…

В тогдашних условиях(1911г.) консолидации Антанты не было еще и германская ставка на ее ослабление или разрыв,отнюдь не являлась бы абсурдной.Англия,промежду прочим,прочно бы закреплялась в районах,прилегающих к ее колониям,и имеющих к тому же большое стратегическое значение.а кроме того,практически решала вопрос о Месопотамии...

Днем 21-го июля,как раз тогда,когда германский посол вновь встретился с Греем,германское министерство иностранных дел направило в государственный департамент САСШ меморандум с описанием проблемы Марокко "немецкими глазами".Упор делался на то.что Франция ни в коей мере не желает по-видимому,следовать в марокканском вопросе по пути "открытых дверей и равных возможностей"...В равной степени подобное ни в коей мере не устраивало Германию,но и не устраивало САСШ(их еще и возможность создания германской военной базы в Северо-Западной Африке не устраивало,но это уж к слову)...

Германия конкретно предлагала следующее:если французское правительство не пойдет на соглашение с Берлином,было бы желательно,при посредничестве и арбитраже САСШ(на словах подчеркивавших свою непричастность к событиям в Агадире ,вызвавшим "затруднения в европейской дипломатии") предложить державам обсудить проблему на международной конференции,вызвав тем самым вероятность совместного выступления держав в защиту принципа "открытых дверей" и равных возможностей"...

Вечером того же дня,21-го июля, руководитель финансового ведомства Д. Ллойд Джордж, с одобрения премьер-министра Г. Асквита и министра иностранных дел Э. Грэя , выступил с речью в Мэншн-хаузе. В ней недвусмысленно было сказано, что Великобритания не позволит изменить существующее положения по колониям без ее участия .

Это заявление, с одной стороны, охладило желание французских политиков идти на уступки немцам, а с другой стороны, дало однозначно понять Берлину,что часть достаточно серьезных британских политических деятелей настроена весьма решительно, вплоть до военных действий, к отстаиванию status quo на африканском и европейском континентах. Выступление Ллойд Джорджа, который всегда слыл пацифистом и сторонником англо-германской флотской договоренности, Вильгельм II и его окружение восприняли не только как официальную позицию британского кабинета министров , но и как неприкрытую угрозу стране и немецкому народу . Таким образом, вопреки ожиданиям высших берлинских гражданских чинов марокканский конфликт выходил за рамки германо-французских отношений .

Германский посол в Лондоне П. Меттерних 22 июля выразил Грею резкое недовольство своего правительства содержанием речи Ллойд Джорджа, что было расценено главой британского министерства иностранных дел как угроза военного нападения . В прессе «туманного Альбиона»  в тот же день началась мощная антинемецкая кампания, зазвучали призывы к началу боевых действий против Германии.

23-го июля Грей был вынужден довести до сведения палаты общин и кабинета последние германские дипломатические инициативы,высказанные германским послом Меттернихом,хотя понимал,что германские предложения внесут раскол и могут вызвать правительственный кризис.

Грей и некоторые другие члены кабинета исходили из угрозы гегемонии Германии в Европе после возможного падения Франции. Однако политика поддержки Франции разрабатывалась за закрытыми дверями, и общественность о ней ничего не знала. Большинство либерального правительства отвергало ее. Ни правительство, ни страна не имели единых взглядов по этой проблеме. Многим англичанам, если не всем, этот кризис представлялся продолжением давней ссоры между Германией и Францией, не имевшей никакого отношения к Англии.

24 июля в палате общин произошло событие,беспрецедентное в истории британского парламента.Когда премьер-министр Асквит начал,или,точнее,пытался начать свою речь.со скамей оппозиции раздались выкрики «предатель»,свист,дикие вопли,громкий смех.Почтенные члены парламента стучали по полу тростями,ногами,визжали,пели.Это была обструкция.

  • Current Mood
    apathetic apathetic

Четвертый срок

Альтернативно – исторический
политический роман

[Предисловие]
Предисловие

           Прошел год после событий на Болотной площади 6 мая 2012 года. И почти полтора года после первых массовых гражданских протестов в истории путинской России. Массовые протесты не дали их участникам желаемого результата. Всем ясно, что виной тому аполитичность подавляющей части населения России. Уклонение огромной массы граждан от участия не только в политической, но и в общественной жизни страны привело к тому результату, который мы все сейчас имеем:
- разбитые дороги;
- никуда не годная система ЖКХ;
- платная медицина;
- продажные полицейские, судьи и прокуроры;
- коррумпированность всех государственных институтов власти;
- неконтролируемая миграция из стран Средней Азии;
- назначаемости пришлых губернаторов и мэров, которым чужды интересы жителей региона/города.
     Этот список можно еще долго продолжать, но главный вопрос заключается в том, как и когда деградация государства сменится на вектор позитивного развития страны. Что может сподвигнуть народ на непреодолимое желание изменить все вокруг себя? – Падение цен на нефть? – Поражение в «Маленькой победоносной войне»? Коллапс системы ЖКХ?
     В этой книге я выложу перед читателями возможный сценарий развития таких событий в нашей стране, в любом из крупных российских городов.



Глава 1

ДРАМа

Силы ОМОНа, были слишком малы. Разогнать толпу, собравшуюся на площади перед комплексом зданий Областного правительства, все никак не получалось. Внутренние войска, стоявшие в оцеплении, отказались подчиниться прямому приказу разогнать сидевших на площади людей. Весь остальной личный состав екатеринбургского гарнизона и подразделения ОМОНа стянутые из Челябинска, Перми и Тюмени были задействованы в контртеррористической операции в районе «Сортировка».
Часть протестующих была вооружена гладкоствольным оружием. Но в дело его не пускала. Полицейское командование было осведомлено о численности вооруженных людей и о том, что все они подчиняются одному из лидеров либерального крыла оппозиции. Знали об этом и остальные горожане, поэтому списать массовые беспорядки на националистов, у областной верхушки власти, никак не получалось. Огонь никто не открывал, обе стороны отдавали себе отчет в том, что в таком случае на площади, заполненной гражданскими, начнется ад.
         После кровавых событий произошедших в районе рынка Таганский ряд, уральского аналога Черкизовского рынка в Москве, большинство русских мужчин передвигалось по городу с оружием в руках. Открыто. Поначалу патрули пытались их останавливать, но натыкались на жесткий отпор со стороны остальных прохожих.
        Основная проблема властей состояла в том, что национальный конфликт рванул не маленьком городке или деревне как раньше в Кондопоге или Сагре, а в крупном мегаполисе, центре федерального округа с большим количеством гражданских активистов. Еще полгода назад во время протестов против подтасованных результатов досрочных выборов в Госдуму эти несколько сот человек не могли сдвинуть ситуацию с места. Сегодня поддержанные паникой и ужасом горожан города они представляли серьезную силу.
        Сменяя друг друга, на площади перед Драматическим театром постоянно находилось порядка тридцати тысяч человек. Для такого огромного пространства это не так много, и площадь была заполнена едва ли наполовину. Но все люди были озлоблены, испуганы за свои семьи и твердо были убеждены, что если уйдут отсюда, то завтра потеряют свои дома, лишаться своих родных и близких. Сил полиции не хватало, для уверенного контроля над собравшейся толпой, в то же время все действия протестующих координировались, подвозилось продовольствие и что самое страшное для руководства области, постоянно прибывали все новые и новые вооруженные гражданские.
        Оперативный штаб силовики расположили прямо в здании Законодательного Собрания области – современном, отделанным белым камнем, здании, построенном на рубеже кризиса 2008 года, рядом со свечкой Правительства области.
        С седьмого этажа было хорошо видно, как протестующие подогнали кран к памятнику Первому президенту и, оттеснив полицейское оцепление, начали приготовления к его демонтажу.
[Нажмите, чтобы посмотреть на место событий]

Площадь перед Драмтеатром. Вид из здания Правительства области

Драма

Законодательное Собрание Свердловской области

zakso

Памятник Ельцину в Екатеринбурге

original

  - Как в девяносто первом, - глядя в бинокль на происходящее, произнес Бородин, – с памятником Дзержинскому.
Генерал отошел от окна, сел за стол и уставился на вертушку.
  - Вот мудаки! – озлобленно произнес он, - «открывать огонь на поражение» они там, в Москве совсем обдолбались? – откуда то в его руках появилась бутылка, - после такого нас отсюда живыми не выпустят, - наливая в рюмку, прорычал он.
  - Памятник Ельцину сорвали с постамента! - доложил наблюдающий. За окном раздался радостный рев толпы.

Collapse )

Продолжение: http://rserebrianyi.livejournal.com/133958.html
По, умолчанию
  • mathvey

Под впечатлением от споров на ФАИ о "мире Госдумы"

Доброго времени суток!
Ниже текст не прошедший премодерацию как топикстартёрный в "История, дискуссионный" на ФАИ.
Исторически, соображения изложенные ниже, имхо, в бОльшей или меньшей степени применимы в России, начиная с XIXого века, и по настоящее время (даже прикидывал частичную применимость в АИ вариантах для большевиков в 192х).



Открыть subj [не открыть, как выяснилось] меня спровоцировала тема "Мир Государственной Думы" (МГД), развитие которой в обсуждении- едва ли не наиболее грустное из всего виденного мной на форуме.
Когда читаю про "народных представителей", бОльшие полномочия которых сразу вызвали "благорастворение плодов зем.. ..ой- воздУхов", возникает желание.. активно оппонировать им, когда читаю про "премуд.. ..рого самодержавца"- такое же желание с первыми- согласиться.
Когда я отрекомендовываюсь как либерал (уточняя, что за "демократа"- сторонника мнения что истина = большинство голосов, и "ответить" можно; с тех пор как Фукидида прочитал), я имею в виду с моей точки зрения две очень простые вещи (вслед за "либерализмом" в том значении, в котором это определение политлинии входило в европейский лексикон):
1- Стремление людей в центральном госаппарате контролировать / унифицировать всё и вся ведёт к разбуханию центрального госаппарата такими "кадрами", что в итоге этот аппарат не может делать здраво и то, что от него действительно требовалось бы (и при этом за счёт того что такие "кадры" докладывают наверх, правительство всё более отрывается от реальности в галлюцинаторную виртуалку) .
2- Вроде бы обе стороны в споре согласны что наихудший вариант,- олигархия,- правительство de facto в виде закрытой- "самодостаточной""бригады" в полном за счёт бесконтрольности отрыве от реальных задач.
При этом, под ковром каждый so/so известных/неизвестных "отцов" в такой бригаде реализует свой вариант "самореализации" той фрейдистской психопатологии, которую ещё Римский сенат диагностировал как "кесарево безумие".
Против "самодержавников" (предполагающих что преградой такому может быть бесконтрольная власть одного человека), имхо, РИ свидетельствует в том, что как такого одного человека ни пробовали обожествлять он и внутри остаётся человеком (с той же симптоматикой), и снаружи его остаётся всё тот же госаппарат с его реальными свойствами.
Даже относительно ИВС, исследования Юрия Жукова, хоть сложно проверяемые, всё же, имхо, показывают что и он в очень значительной степени был вынужден считаться со стремлениями "собригадников".
Против "демократов"- аргументы ещё очевиднее,- всякие коалиции отслеживающие очень-но переменчивое, и которым легко манипулировать, мнение большинства, это паралич правительства de facto в возможности проводить хоть сколь вменяемо последовательную линию.
Как может видится выход из описанного?
По размышлении (спровоцированном, повторюсь, МГД) возник такой вариант:
I- Правительство de facto в основе устроено как в РИ в США: Президент (на наследственность в способностях к оперативному управлению полагаться нельзя;- всенародно избираемый) и его сотрудники.
В РИ США нет- "премьер-министра", нет возможности встать в российско-француЙской политкамасутре, президенту и премьеру в "позицию" (это- чтО у менеджерков вместо должностей) "..это он виноват во всём".
II-Четыре подсистемы против олигархии:
1- Небольшое по числу постоянно действующее "сообщество"- гос (но внеправительственная) структура, мониторящая(пассивно) действия администрации на основе законодательного запрещения отказать её участникам в доступе к любой информации в госаппарате.
Президенту это "сообщество" очевидно никак не "подчиняется" (попытки создавать "IIIий преторианский приказ КГБ", предпринимавшиеся всю дорогу всеми самодержавцами внутри администрации, всегда вели к тому, что он начинал работать на свой аппаратный "интерес"). Но специально подчеркнул,- "мониторящий пассивно",- при попытке вмешаться в оперативное управление под руку, вполне законно получает в лоб.
2- Максимально широкое, периодически собираемое "сообщество"- госструктура, которая и утверждает законы.
3- Децентрализация центральной власти, регионализация.
В огромном, многонациональном и с большой региональной спецификой, государстве, и дел которые действительно должны быть в компетенции центра- выше крыши, и попытки управлять из него местными делами ведут в конечном счёте- к деградации центрального госаппарата.
Как и в РИ США поправки к конституции утверждаются региональными собраниями.
3в- Выборы именно в региональные/городские собрания, единственные такие- цензовые (это ещё и против игры на популизме/сепаратизме).
4- Независимая выборность судей.

Вот собственно и всё, инновация в этом, имхо,- смысл распределения полномочий между N1 (малым мониторящим "сообществом") и N2 ("большим", утверждающим законы).
Panzer

Сместив новости на 100 лет получаем альтернативу... или почти альтернативу...

 http://sokurs.livejournal.com/183155.html


Собственныя телеграммы

ВАШИНГТОН, 27,II. - 11,III. Соединенные Штаты, по-видимому, страстно добивались, чтобы президент Венецуэлы удостоил их ответом на их многочисленные требования. Президент Кастро не только игнорирует дипломатические представления Штатов, но и с надменностью их третирует. Как говорят здесь, Штаты предъявляют Кастро ультиматум.

"Русское Слово" 12 марта (28 февраля) 1908 года.
http://starosti.ru

я и говорю что...

Правила ФАИ

Collapse )
Дополнения и редактура приветствуются. Жду конструктивной критики, т.е. если что-то не нравится, предлагайте Ваш вариант. Крики и лозунги будут игнорироваться.

UPD: техническое. Для чтения новых постов предлагаю воспользоваться этой программой: LJWatcher.