shtalmeister (shtalmeister) wrote in alternatiwa,
shtalmeister
shtalmeister
alternatiwa

Categories:

1911...Война началась в 1911...

1911...Война началась в 1911...
Вариант.

Начавшись как франко-испанский спор из-за введения французских войск в Фес и ответного введения испанских отрядов в северные марокканские порты, марокканский или Агадирский, конфликт перерос сначала во франко-германское противостояние,во франко-германские переговоры о компенсациях, которые Берлин должен был получить в качестве признания легитимности действий Парижа в султанате,а несколько позднее (после вмешательства в эти события Англии, которая опасалась за свои интересы в Марокко и положение в районе Гибралтарского пролива, Агадирский кризис приобрел новую остроту) вектор противостояния сместился в сторону не только франко-германского ,но и англо-германского противостояния. И вновь, как это уже случилось в 1905 г., во время первого Марокканского кризиса,конфликтующие стороны оказались в состоянии военных приготовлений к возможному столкновению.

Реальное значение марокканского вопроса состояло в том, что он наглядно демонстрировал соотношение сил на международной арене в данный момент, а потому был своеобразным индикатором состояния международной системы.

Марокко давно привлекло германских империалистов богатством своих ресурсов и выгодным военно-стратегическим положением. Потерпев неудачу в своих притязаниях на Марокко в 1905-1906 гг., Германия попыталась вновь получить контроль над этим формально независимым государством, используя то обстоятельство, что там в 1908 г. возникли волнения, затронувшие иностранцев. Инцидент разбирался в Гаагском трибунале (решение в пользу французов), и в 1909 г. все, казалось, завершилось соглашением Германии и Франции.

Весной 1911 г. вспыхнуло восстание в окрестностях столицы Марокко — Феса. Воспользовавшись этим, французы под предлогом восстановления порядка и защиты французских подданных в мае 1911 г. оккупировали Фес. Стало ясно, что Марокко переходит под власть Франции.

В Германии, между тем, зрело убеждение, что вся марокканская политика кайзеровского правительства, начиная с Танжера, была ошибочной. Наиболее крайние уже начинали открыто нападать на своё правительство. Правительство Вильгельма II оказалось весьма чувствительным к этой критике. Оно решило попытаться поправить дело: получить от французов часть Марокко или в крайнем случае взять за переход Марокко к Франции хорошую плату, которую ещё в 1905 г. предлагал немцам Рувье. Тогда Бюлов отказался от такой сделки, рассчитывая, что достигнет большего. Теперь в Берлине спохватились.

Французы ещё в апреле предупреждали германское правительство, что для защиты европейцев они, возможно, временно введут свои войска в Фец. Кидерлен не протестовал; он только ядовито заметил, что не сомневается в лойяльности Франции, но что «события часто бывают сильнее, чем это представляется». Они иногда приводят к последствиям, которых люди не предвидят. Кидерлен добавил, что если французские войска останутся в столице, о независимости марокканского султана, конечно, говорить уже не придётся. Следовательно, и Алхесирасский трактат фактически утратит силу. Тогда и Германия не будет считать себя больше связанной трактатом и возвратит себе свободу действий. Ж. Камбон, защищая план своего правительства необходимостью защиты европейцев, предупреждал Париж перед последствиями такой политики, после того как Кидерлен-Вехтер предлагал ему совместно действовать в Марокко .Безответственно вела себя пресса Франции, утверждая, будто не следует принимать во внимание ответные действия немецкой стороны. Возможно, французский министр иностранных дел Группи поддался этим утверждениям, во всяком случае, он не думал, что Берлин приготовит ему большие затруднения..

Уже 23 апреля Кидерлен решил добиться отправления в марокканский порт военного корабля с целью давления на Францию в получении компенсации за ее односторонние действия…

Для намечаемой акции Кидерлен заручился поддержкой кайзера и общественного мнения.За несколько дней до заседания правления Пангерманского союза Кидерлен встретился с председателем правления союза Г. Класом, который еще в 1904 г. требовал создания в Марокко немецкой колонии. Кидерлен считал полезным давление Пангерманского союза на правительство в этой ситуации и одновременно высказывался за усиление агитации прессы влиятельными промышленниками.

Свои соображения о дальнейших действиях Кидерлен изложил в подробном меморандуме канцлеру и кайзеру. После того как Ж. Камбон 28 апреля занятие Феса французскими войсками представил «естественным и необходимым»,по мнению Кидерлена ,французское Марокко представляет тяжело переносимое моральное поражение. Франция в ходе переговоров должна предоставить обширные компенсации из своих стоящих колониальных владений.

17 мая французы начали свое продвижение на Фес.

18 мая немецкий посол в Лондоне Меттерних отправился к Грею прощупать позицию Великобритании в возникшей политической ситуации.

Помятуя о предыдущих неудачных попытках расколоть Антанту и лишить Францию английской поддержки,германское правительство заблаговременно подготовило «ход морским конем»-в момент,когда Агадирский кризис разгорался,германский посол в Лондоне Меттерних заявил о принципиальной готовности Германии начать переговоры с Англией на тему флотского соглашения. Учитывая большую заинтересованность британцев в информационном обмене, Берлин решил пойти им навстречу по этому вопросу, исходя из собственных интересов. Еще в октябре 1910 г. Бетман-Гольвег огласил официальную позицию германского правительства по «информационной проблематике». В заявлении, сделанном им, говорилось о готовности к обмену данными о строящихся судах. При этом выражалась готовность к замедлению темпов флотского строительства, но в рамках закона 1900 г. и подчеркивалось связь флотского соглашения с политическим договором. В ходе обмена мнениями, последовавшими в конце 1910 г. и в первой половине 1911 г., выяснилось отношение англичан к немецкому плану. Они, следуя стратегической политической линии, не хотели увязывать вопрос об информационном обмене с подписанием политического соглашения. Однако уже в марте 1911 г. Грэй увязывал подписание информационного соглашения с замедлением немцами флотского строительства, чем вызвал негодование со стороны кайзера и Тирпица. Военно-морской статс-секретарь в принципе был не против обмена данных о сооружаемых кораблях, но выступал за то, чтобы этот процесс происходил одновременно – с 1 октября по 16 ноября. Суть этого предложения была проста. Тирпиц стремился к тому, чтобы англичане не использовали полученную информацию для корректировки собственного судостроительного плана. Однако британцев такой подход не устраивал, и они настаивали на других сроках – между 15 ноября и 15 марта.

Все последнее время англичане, словно напоказ, демонстрировали немцам свое миролюбие. Были кроме дипломатических экивоков и материальные символы английского расположения к немцам. Связано это было в немалой степени с предложениями германской стороны о заключении соглашения по обмену информацией о строительстве военно-морского флота и возможному заключению англо-германского соглашения о флотском паритете.Главный корень германо-британского соперничества – это флот, большая судостроительная программа, запущенная рейхом. В Лондоне относятся к немецкому флоту с нескрываемой враждебностью. И вдруг – позиция меняется! Адмирал Тирпиц напишет об этом так: «…Отношения двух стран в июне и начале июля 1911г. выглядели хорошо».

Вот с разговоров о позиции Англии в вопросе о флотском паритете немецкий посол начал беседу с Греем. Меттерних сообщил о глубоком удовлетворении, которое испытывает император Вильгельм по поводу возможности переговоров по столь животрепещущему для обеих держав вопросу, а потом мягко принялся прощупывать британскую позицию относительно надвигающихся международных осложнениях. Германский посол запустил «пробный шар», задав главный вопрос, за ответом накоторый, он, собственно говоря, и пришел .Главный вопрос, который задал германский посол в Лондоне граф Вольф Меттерних английскому министру иностранных дел Грею, был вопрос о Марокко, и Грей не стал отрицать, что Англия склоняется к поддержке Франции.

Грей сказал, что в случае военного столкновения Германии и Франции, англичане ,вероятно, не останутся вне конфликта;вопрос о Франции беспокоит британцев и они выступят решительно в защиту Парижа.

Во Франции уже на ранней стадии Марокканской акции высказывалось мнение, что за Фес потребуется компенсация. Министр финансов Кайо 7 мая сформулировал первое примирительное предложение, которое он доверительно сообщил советнику германского посольства в Париже Ланкену: предметом обсуждения может быть лишь колониальная услуга.

Первые недели после захвата Феса германское правительство хранило загадочное молчание. Зато немецкая пресса бесновалась: она требовала то самых широких компенсаций в других колониях, то прямого раздела Марокко. Поведение Германии не могло не волновать Парижа. Французская дипломатия, как и в 1905 г., стала осторожно сама заговаривать с Германией о компенсациях, например о постройке железной дороги из Германского Камеруна к реке Конго. Особенно добивался франко-германского соглашения министр финансов Кайо, вскоре ставший председателем Совета министров. Через неофициального агента, директора пароходной компании в Конго Фондере, заинтересованного в сотрудничестве с немецким капиталом, Кайо предлагал немцам часть территории Французского Конго. Чтобы продемонстрировать свою «незаинтересованность» в этих комбинациях, Кидерлен 15 мая уехал в месячный отпуск на курорт. Во время этого «отпуска» он разрабатывал план оккупации Агадира. Французский посол в Берлине Жюль Камбон, желая выяснить позицию Германии, решил отправиться к Кидерлену в Киссинген. Беседа с министром состоялась 21 июня. Камбон искал соглашения, говорил о компенсациях, но не скрыл от Кидерлена, что о прочном утверждении немцев в Марокко не может быть и речи. Кидерлен отмалчивался, давая понять, что ждёт конкретных предложений. «Привезите нам что-нибудь из Парижа», — сказал он, расставаясь с Камбоном, который собирался поехать во Францию.

Между тем…

В июне 1911 г. немецкая сторона ,устами Меттерниха выразила согласие с таким решением.19 июня Меттерних встретился с Греем и заявил,что поскольку Лондон больше не настаивает на ограничении темпов судостроения, (ибо согласно германской флотской новелле 1908 г., после 1911 г. должно было произойти его законное снижение с 4-х до 2-х кораблей в год), Германское правительство при известных оговорках ,готово вести разговор с английской стороной о неиспользовании этой ситуации для инициирования нового морского документа.

Германия ,по мнению целого ряда военно-морских экспертов,не выдерживала темпов гонки морских вооружений, и, таким образом, утрачивала перспективы обеспечить себе средство давления на Великобританию в двустороннем конфликте.Поэтому германская сторона пыталась достичь соглашения,»сохранив лицо».

Это заявление было новостью для английского правительства и серьезным ударом по позиции самого Грея, который не верил в возможность снижения немцами темпов флотского строительства и интересовался только вопросом обмена информацией о строящихся судах.

Но что это были за «известные оговорки»? Прежде всего-желание германской стороны увязать флотское соглашение с политическим договором. Но поскольку это никак не вписывалось в планы британцев,Меттерних сделал разъяснение-Германия готова рассматривать не сам факт возможности подписания политического договора,но даже «частную инициативу некоторых уполномоченных членов английского кабинета».При этом Меттерних увязывал данное обстоятельство с позицией о признании непрепятствования германской экспансии в целом и целесообразности для Англии, владеющей Гибралтаром, предоставлять Марокко,из-за которого разгорается очередной германо-французский политический кризис, в распоряжение Франции.

Заявление Меттерниха Грей был вынужден довести до сведения кабинета,хотя понимал,что германские предложения внесут раскол и могут вызвать правительственный кризис.

Грей и некоторые другие члены кабинета исходили из угрозы гегемонии Германии в Европе после возможного падения Франции. Однако политика поддержки Франции разрабатывалась за закрытыми дверями, и общественность о ней ничего не знала. Большинство либерального правительства отвергало ее. Ни правительство, ни страна не имели единых взглядов по этой проблеме. Многим англичанам, если не всем, этот кризис представлялся продолжением давней ссоры между Германией и Францией, не имевшей никакого отношения к Англии.

24 июня Грей встретился с Камбоном и сообщил французскому послу о германских инициативах… Грей заявил Полю Камбону:«Мы ни о чем не договорились с германской стороной,но предположили, что консультации между экспертами могут иметь место ,но при этом они не должны рассматриваться как обязательство, связывающее каждое из правительств и понуждающее его к какому-либо действию ».

Это была традиционная британская оговорка, дающая возможность Лондону юридически не связывать себя с конкретными обстоятельствами, при которых он был бы обязан принять какие-либо серьезные меры.

В течение полутора десятилетий до этого события(заявления Меттерниха) германские руководители отказывались предоставить Великобритании какие-либо гарантии по военно-морскому соглашению. Однако теперь,в условиях политического кризиса с Францией,кажется у германского правительства хватило политической прозорливости согласиться со столь двусмысленным способом выражаться, в уверенности, что у Великобритании появилось моральное обязательство, которое, если произойдет кризис, окажется созвучно теме дня..

Британское правительство было готово пойти навстречу германским предложениям и взять курс на смягчение напряженности в отношениях с Германией.

25 июня на Орсейской набережной были получены известия от Поля Камбона. Французский посол в Лондоне извещал правительство о складывающейся в британском кабинете ситуации,но тем не менее сообщал, что сэр Эдуард Грей заверил его в «неуклонном намерении своего правительства строго соблюдать обязательства, принятые Англией по отношению к Франции». Франция не на шутку встревожилась.

В начавшемся германо-французском противостоянии Лондон ,казалось,занял позицию Парижа.Но предпринятый нерманским правительством «ход морским конем» серьезным образом поколебал уверенность французской стороны в английской поддержке Парижа.Да и английская печать в первые дни разразившегося кризиса проявляла некоторую растерянность.

На самом деле,с начала второго Марокканского кризиса английское правительство постаралось занять выжидательную позицию, чтобы выяснить истинные намерения своего главного противника–Германии.

Выжидательная позиция Англии была расценена в Германии как ее отказ от вмешательства во франко-германский конфликт из-за Марокко .(3 июля канцлер Германии Бетман-Гольвег заявил, что не предвидит трудностей со стороны Англии, которая не была прямо заинтересована в вопросе о Марокко).

Тем временем…

Кидерлен предложил кайзеру оккупировать марокканские гавани Агадир и Могадор; заручившись этим приобретением, можно будет спокойно выжидать, что предложат французы. «Оккупация Феса, — писал Кидерлен,— подготовила бы поглощение Марокко Францией. Мы ничего не достигли бы протестами и потерпели бы благодаря этому тяжкое моральное поражение. Поэтому нам следовало бы обеспечить себе для предстоящих переговоров такой объект, который склонил бы французов к компенсациям. Если французы водворятся в Феце из «опасения» за своих соотечественников, то и мы вправе охранять наших соотечественников, которым угрожает опасность. У нас имеются крупные немецкие фирмы в Могадоре и Агадире. Немецкие корабли могли бы направиться в эти гавани для охраны этих фирм. Они могли бы совершенно спокойно оставаться там лишь для предотвращения предварительного проникновения других держав в эти важнейшие гавани южного Марокко». «Обладая таким залогом, мы могли бы спокойно следить за дальнейшим ходом событий в Марокко и ждать, не предложит ли нам Франция подходящих компенсаций в своих колониях, в обмен за что мы покинем обе эти гавани».

Вильгельм II принял этот план.Не дожидаясь возвращения Камбона, министр иностранных дел Германии Кидерлен-Вехтер решил по-настоящему припугнуть французов : пришла пора ударить кулаком по столу и потребовать от Франции в качестве "компенсации" за Марокко все французское Конго. Этот "удар по столу" должна была нанести своим визитом в Агадир канонерская лодка "Пантера"…

По приказу кайзера Вильгельма II канонерская лодка «Пантера» (небезызвестная) ,а следом и крейсер «Берлин» были посланы без совета с военно-морским министром и начальником штаба Адмиралтейства в марокканский порт Агадир, который располагался на атлантическом побережье.

27-28 июня в Лондоне шли правительственные консультации.В Англии некоторые представители правящих кругов полагали,что понимают всю опасность создавшегося положения. У них имелись основания думать, что марокканский вопрос мог быть решен за спиной Англии между Францией и Германией, на чем последняя, заинтересованная в развале Антанты, особенно настаивала. Действительно, Франция попыталась, не обращаясь за помощью к Англии,договориться с Германией о компенсации .

В такой ситуации у английского руководства возникли опасения,что Франция в стремлении обеспечить германское признание французского протектората над Марокко пойдет на уступки, затрагивающие британские интересы в этом регионе. Кабинет вырабатывал политическое решение по поводу германских инициатив и готовил заявление,которое бы могло устроить и проправительственный блок и оппозицию.Утверждение Германии в непосредственной близости к Гибралтару и возможное создание здесь германской военной базы не устраивало английские правящие круги.В этих условиях английская дипломатия решила предпринять определенные шаги…

1 июля 1911 г. германская канонерская лодка «Пантера» вошла на рейд марокканского порта Агадир.

Жюль Камбон был поражен, когда 1 июля 1911 г. узнал, что германский посол в Париже фон-Шен заявил де-Сельву (министр иностранных дел в кабинете Кайо) о решении его правительства «для защиты жизни и имущества германских подданных» в Агадире направить туда канонерскую лодку. Накануне Кидерлен-Вехтер на свидании в Киссингене, говоря с ним о марокканских делах, ни словом не обмолвился о готовящемся выступлении. Предварительные дипломатические переговоры оказались для Берлина неудобными, там решили прямо «ударить кулаком по столу».

Консул Германии заявил, что это необходимо для обеспечения интересов Германии в Марокко в связи с угрозой вторжения Франции в эту страну,что поставило Европу на грань войны.

Вначале германскому правительству могло показаться, что обстоятельства складываются очень удачно. Испания, недовольная французским проникновением в Марокко, первые дни отнеслась сочувственно к выступлению Германии. Испанский консул из Могадора приехал в Агадир и был восторженно принят на заменившем «Пантеру» крейсере «Берлин».

Некоторые немецкие газеты с первых же дней взяли самый вызывающий тон. «Рейнско-вестфальская газета» писала через несколько дней после посылки «Пантеры»: «Господа Каприви, Гогенлоэ, Бюлов коллекционировали унижение за унижением, словно нация наша не сильнейший в Европе народ, словно справедливые притязания наши не опираются на армию в 5 миллионов штыков и на флот, с которым уже вынуждены считаться соперники… Теперь перед Агадиром германское военное судно. Соглашение возможно еще. Если французы его не хотят, то пусть «Пантера» сыграет роль эмской депеши . Немецкая нация покажет, что она умеет охранять свою честь»

3 июля Грей заявил германскому послу в Англии Меттерниху, что германское правительство должно знать, Англия не останется пассивным наблюдателем нового решения по Марокко, принятого Германией,Францией и Испанией, и должна принять участие в этом обсуждении. Грей подчеркнул, что в данный момент он больше озабочен чисто британскими интересами, чем обязательствами перед Францией .Одновременно Грей сделал предупреждение Франции, заявив ее послу в Лондоне П. Камбону, что французское правительство в своих действиях должно консультироваться с английским, поскольку Великобритания заинтересована в решении марокканского вопроса .

Особо "горячие"головы в английских правящих кругах , сторонники более решительных действий,настаивали на незамедлительных антигерманских шагах. Так, Никольсон настаивал на посылке английского военного корабля в Агадир.
Subscribe

  • С ФАИ проблемы...

    Сегодня вечером хостер получил письмо от РКН с требованием удаления информации на одной из страниц Форума (судя по ссылке что-то плохое обнаружилось…

  • "Дочь самурая"

    Предлагаю вниманию читателей законченную совсем недавно книгу написанную в соавторстве с создателем цикла "Мир императора Георгия" Олегом…

  • «Мерси», благодарю...

    «Мерси», благодарю... Славный газетный заголовок. Славный... Я (мысленно) с чувством жму руку сотрудникам РИА "Новости",…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments